Вещая птица (по)беды  - Татьяна Коростышевская

– Осознанная необходимость, – насупился в ответ лягух. – Если ты воображаешь, что мне целоваться с тобой любо, так фантазии умерь. Очень надо всяких девок легкомысленных лобзать!

Хрясь!

Я все-таки отвесила ему оплеуху.

– Да пошел ты! К мамочке своей отправляйся! Надоел!

– Кажется, мы застали разгар семейной ссоры? – лучезарно поздоровался Пак, влетая в приоткрытую дверь.

Створку для него придерживала Джоконда, следом за ними вошел лепрекон Коля, неся под мышкой массивный ноутбук.

– Мы с Дарьей Ивановной целовались! – сообщил присутствующим мстительный Святозар. – А она недовольна.

Пак сделал круг по комнате, спикировал мне на плечо и интимно дернул за мочку уха:

– Ну и из-за этого весь сыр-бор? Я тоже с ним целовался, и ничего – выжил, и Джоконда. Вот насчет Коли не скажу. Рыжий, ты лягуха целовал?

– От рыжего слышу! – улыбнулся лепрекон и учтиво поклонился в мою сторону. – Не целовал и не собираюсь без необходимости.

– Ты бы его лучше пожалела, наша строгая госпожа, – продолжал дурачиться Пак. – Вот представь себе, Святозар с дамой в постели, дело доходит до самого интересного, тут – бах! – на простынях лягушка, дама в слезах, Святозар суетливо подпрыгивает, чтоб добраться до ее сахарных уст и обернуться обратно.

– Пикантно, – согласилась я.

– Срамота, – раскатисто протянул лягух. – Срамотища!

Джоконда бросила на вешалку свою невесомую шубку и, не найдя для себя более удобного места, юркнула Святозару на колени. Кажется, у нас скоро образуется новая парочка. По крайней мере, эти двое чувствуют себя прекрасно рядом. Святозар сидел расслабленно, придерживая девушку за талию, сирена закинула правую руку ему за шею. Идиллия, одним словом.

Коля устроился на краешке моей постели, осторожно поставив ноут на прикроватный столик:

– Я тут сериалов вам, Дарья Ивановна, накачал. Может, захотите развлечься.

– А в офисе кто остался?

Мое воинство переглянулось и захихикало.

– Сегодня воскресенье, Дария. Сигнализацию мы там поставили. – Джоконда взъерошила волосы Святозара и зажмурилась. – А ты почему на работу не явился? Жанина рвала и метала, оставшись без охранника.

– Мои охранные услуги в другом месте надобны, – рассудительно отвечал лягух. – Думаете, кто от Дашкиной двери посыльных с цветами отгонял бы, ежели б таковые явились?

– У Дашки жених есть, – сирена щелкнула лягуха по носу.

– И не один, – степенно кивнул Святозар, запнувшись под моим гневным взглядом. – Есть-то он есть. Только я его чего-то здесь и не приметил.

А ведь и правда. Эмбер освободил Ларса и, кажется, я должна быть первой, с кем мой парень хотел бы поделиться приятной новостью. Да я бы на его месте примчалась к моему ложу страданий любовью заниматься в ту же секунду. И уже раз пять себя бы… Гм… Эк вас заносит, Дарья Ивановна.

Я покраснела от своих мыслей.

Не о том я думаю. Если меня интересует, где и чем занят Ларс, я могу ему позвонить. А ведь не звоню? Значит, что-то меня тревожит, что-то требует немедленного обдумывания.

– Лорд-Изгнанник должен умереть? – вырвалось у меня неожиданно и повисло в воздухе тяжелой паузой.

– Он очень стар, – осторожно ответил Коля. – Но, если сегодня будет бал, значит, не все так плохо.

– С чего ты это взяла, бамбина?

– Не важно, – я широко повела рукой, отметая лишние вопросы. – Если вдруг Лорд-Изгнанник умрет, к кому перейдут его функции?

– А кто ж знает, – пожал плечами Пак. – Мы в фейрийское закулисье не вхожи, слишком мелкие сошки. Но кому-то перейдут непременно, свято место пусто не бывает.

– Погодите, – я подтянула ноги к груди, садясь ровнее. – Существует три дома фейри, но не здесь, а в Фейриленде. Также существует довольно много фей, которые фактически ни к одному дому не принадлежат, потому что находятся здесь. Над ними стоит Лорд-Изгнанник. Это выборная должность?

Пак переглянулся с Колей:

– Я точно за него не голосовал. Думаю, он занял свой трон так давно, что мы не узнаем, каким образом у него это получилось.

– Святозар, – я повернулась к лягуху. – Что скажешь?

– О фейских делах не осведомлен, – открестился детинушка. – Когда здесь исконная магия была, никого самого главного здесь не было. С десяток богов, божков поменьше, птицы там вещие, индрики с рогами, лешие, мавки, домовые. Умертвия попадались. Но не сверх меры и тихие совсем.

– Вы ушли, или вас… изгнали?

Васильковые глаза Святозара не моргая выдержали мой взгляд. На мгновение я увидела нашего лягуха совсем другим – не расслабленного улыбчивого простачка, каким привыкла воспринимать, а острожного и жесткого игрока, перебирающего в голове тысячи комбинаций одновременно.

Лягух моргнул, и я поняла, что мне показалось.

– Свет мой ясный Дашенька, – придержав за талию Джоконду, парень сидя поклонился. – И о том мне тоже неведомо. Мы тут сошки мелкие, что фейские, что не фейские. Если тебе, краса наша ясная, альва пресветлая, угодно о высоких политических материях побеседовать, так ты лучше ровню себе найди. Вон один такой, с изумрудом в ухе, просветит тебя с превеликим удовольствием.

Я обиделась, поэтому тихонько попросила Джоконду:

– Поцелуй его от меня, – и минуты две с удовольствием наблюдала полупридавленную в кресле амфибию.

А потом я вдруг поняла, что за изумруд в ухе у принца Лета и чуть не брякнулась в обморок. Потому что это был тот самый камень, из-за которого я чуть не умерла. Нет. Не так – тот самый камень, из-за которого я умерла. Из-за него, и из-за одного капризного принца, который наложил на меня неудачные чары в неудачное время. И из-за пикси, магия которого, подправленная мной, превращала ругательства в драгоценности. «Удушенная наследным принцем фейрийского дома посредством засовывания…» – именно с такой формулировочкой меня на том свете приняли. Правда, потом обратно отпустили. Но это уже совсем другая история.

Значит Эмбер демонстрирует мне свою… Что «свою»? Любовь, привязанность, нежность? Что? Неужели он действительно мог так измениться за считанные месяцы? Он же меня ненавидел. Он же каждый раз стремился меня унизить или оскорбить. Мы же сражались с ним. Я два или даже три раза побывала его пленницей. И…

– Поцелуй его обратно, пожалуйста, – устало попросила я Джоконду.

Она с видимым удовольствием послушалась, и Святозар вознесся над полом во весь свой богатырский рост.

– Ребятушки, – я виновато улыбнулась. – Можете меня на пару минут со Святозаром наедине оставить? Мне с ним кое-какие вопросы обсудить надо.

Возражал только Пак. Он не привык делить меня со всякими лягушками. И лягушек со мной делить не привык, ибо во время последнего нашего посещения французского ресторана я лягушачьи лапки заказывать не стала. А он настаивал. И пусть вот теперь я помучаюсь, побултыхаюсь в пучине раскаяния.